САШКА

0
3943
surf-3104869_960_720 (1)

Ах, как быстро просвистела жизнь…

Людмилу Гурченко я знаю по экранам более полувека, прежде всего по фильму «Карнавальная ночь», он где-то примерно 1957 года, ей там меньше 20, но недавно на телеэкране современная Гурченко предстала моложе чем когда-либо.

Что же это такое делается на божьем свете? Как мы должны вообще относиться ко всему происходящему? Моему поколению довелось жить в простое и честное время, когда всё было понятно и логически проистекало из ситуации. В нынешнее время происходят вещи небывалые.  Какие-то косметологи берут 70-летнюю старушку, кромсают её ножами или ещё каким-то образом делают её моложе, чем когда она ходила в пионерском галстуке. Поневоле начинаешь задумываться над тем, что ты, кажется, опоздал родиться в этом непостижимом мире. И, может, именно поэтому всё больше одолевает ностальгия по давнему прошлому.

В армию меня призвали в 1962 году на флот, где тогда служили четыре года. Учебный отряд был в городе Лиепая, в Литве. Сашку я отличил сразу, он был весёлый и общительный, мне же было не до веселья, четыре года службы маячили впереди мрачной бесконечностью. Поэтому с Сашкой у меня контактов практически не было.

Однажды наш взвод послали чистить картошку на камбуз. Ну, то есть в столовку, которая на полторы тысячи ртов, попробуй начисть, работы до трёх ночи. Около полуночи я без всякой задней мысли пожаловался  Сашке, что вот в каких условиях приходится встречать день рождения.

– У тебя день рождения, старик? Так это же надо отметить!

– Не смеши меня. Как тут отметишь?

– Щас сделаем! Возьми жменьку морковки. Товарищ мичман, разрешите нам отлучиться в гальюн!

– Идите, семь минут вам!

Я взял, недоумевая, горсть нашинкованной моркови, и мы пошли будто бы в туалет. Мороз жал градусов 20, снег скрипел, мы пробежали плац и пробрались к занесённой снегом беседке, где Сашка пошарил под полом и вытащил четвертинку водки. У меня полезли глаза на лоб, но он мигом снял пробку, и мы по очереди из горла опростали бутылёшку, загрызая морковкой. Он вытащил ещё одну, подержал и вернул на место, сказав, что эта покамест пусть полежит. И мы побежали обратно на камбуз, весело неся в организме состояние внутреннего алкогольного комфорта.

Оказывается, пока мы, все салаги, привыкали к новым