Там, где любовь, — там всегда проливается кровь!

0
434
Фото Александра Мирончука
Фото Александра Мирончука.

БАЛЛАДА ОБ ИЗМЕНЕ

Сосед обнес свой птичий двор непроницаемой изгородью. Только понизу узкой полосой пустил металлическую сетку, чтобы продувало.

Сетка революционным образом расширяла представление домашней птицы о нашем безумном мире. Куры с любопытством смотрели сквозь нее, как я орудую тяпкой в соседнем огороде.

Курица существо глупое, но не всегда. Порой в ней даже прорезаются способности к конструктивному мышлению. Во всяком случае, довольно скоро две леггорночки непостижимым образом преодолели изгородь и оказались возле меня.

Они принялись ходить за мною и наперебой бросаться прямо под тяпку, выхватывая то червячка, то козявку и каждую минуту рискуя остаться без своей пустой башки.

Я не сразу различил со стороны птичьего двора, прямо из-за сетки чей-то огненный взгляд. Конечно, это был петух, краснобородый султан и повелитель славного гарема. Не вызывало сомнения, что он глядел на моих неожиданных спутниц с большим неодобрением и беспокойством.

В самом деле, поражало легкомыслие и вольнодумство, с которым обе блистательные дамы покинули царственные чертоги, подвергая риску доброе имя своего  господина и пренебрегая собственной репутацией. Подумать только, что может сказать двор, и что подумают в соседних султанатах.

Царственной особе не к лицу сигать через забор. К тому же петух тяжел, не сравнить с курицей, ему гораздо труднее поднять свое могучее тело на крыло.

И все же он сделал это. Неимоверным усилием взобрался на забор и потом слетел прямо ко мне в огород, тяжело и неуклюже плюхнувшись на грядку, как самолет без шасси.

Я ожидал, что вот сейчас на моих глазах произойдет расправа, но он оказался тоньше и умнее меня.

Будто ни в чем не бывало, подошел он к  одной из своих жен, игриво притиснулся к ней и с шутливой проворностью обежал вокруг нее, одновременно чертя по земле вытянутым крылом. То же самое он проделал и с другой своей половиной. Мне показалось, что он готов был и к более определенному выражению чувств, однако мой нескромный взгляд остановил его.

Тут же он примкнул к нашему промыслу. Мягких румяных червяков глотал с редкостным аппетитом, если же попадалась полудохлая букашка, он громко приглашал к трапезе своих подруг, изображая крайнюю степень заботливости.

Они, впрочем, не обращали не этот призыв ни малейшего внимания.

Я смотрел на султана и думал: отчего это судьба распорядилась таким образом, что у него целый гарем, а у меня всего только одна жена? Неужели это справедливо?

И чем больше над этим думал, тем тверже становилось мое убеждение: да, справедливо. Разве я сумел бы управиться с целым женским коллективом  также ловко, изящно, интеллигентно и одновременно с таким царственным  великодушием? Куда мне! Я бы на его месте устроил этим двум беглянкам  обыкновенную базарную сцену. Так что верно говорят: Господь знает, что делает.

Вдруг мой султан поднял голову и замер на месте. Потом он опрометью бросился ко двору и стал бегать вдоль сетки туда и обратно, ища прохода и желая как можно скорее оказаться в своей здоровой высоконравственной семье. Сильнейшее волнение не позволяло ему понять, что домой он сможет попасть, только перелетев через верх.

Я подошел к изгороди, опустился на четвереньки («Встал раком», как выражается депутат Травкин) и поглядел сквозь сетку.

Лучше бы я не смотрел.

Как тут объяснить… Дело в том, что во дворе у султана с незапамятных времен жили нахлебниками два петуха, личности совершенно ничтожные. Они были настолько несопоставимы с его величием, что он издавна привык видеть в них жалких евнухов и больше ничего.

Однако стоило ему на короткое время оказаться вне пределов дворца, как оба нахлебника немедленно вступили в развратные действия с женами султана. Оба они были настолько наглы, бессовестны и неутомимы, что продолжали отвратительные совокупления прямо на глазах у своего господина и благодетеля!

А жены! Они принимали эти недвусмысленные ухаживания буднично и безотказно, словно уличные девки, в то время когда их грозный повелитель продолжал тупо и бестолково бегать вдоль сетки то в одну, то в другую сторону, не умея сообразить, что надо не дыру в заборе искать, а постараться преодолеть изгородь.

А хотел бы я посмотреть, много ли вы бы соображали на его месте! О, женщины!..

Послушайте, господа, а давайте-ка, поглядим в глаза действительности честно и откровенно: разве не было в жизни каждого из нас женщины, от которой мы имеем свои рога?

Ведь не может быть, чтобы не было!?

Измена женщины — это большая человеческая драма, даже, можно сказать, горе.

Так я думал раньше. То есть вот до этого самого случая.

Теперь я думаю: боже мой, изменила женщина, какая мелочь!

А изменил гарем — этого вы не нюхали?! Вот то-то же.

Я взял султана за ноги и перебросил через забор. И пошел восвояси: мне не хотелось смотреть, в какие потоки крови выльется царственный гнев. Я только слышал, как со стороны птичьего двора донесся короткий негромкий выдох:

— Джамиля! Почему ты не умерла?!

Но нет, это не со стороны птичьего двора. Это раздавалось из открытого окна хозяйского дома — там смотрели по видику «Белое солнце пустыни».

  • +2
  • -0
  • 2 рейтинг
2 рейтингX
Понравилась статья!Не понравилась статья!
100%0%

Автор Григорий Тамбиянц, Заслуженный журналист Кубани.

Нашли ошибку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: